Son, I say, your hair is still wet, go get a hairdryer. And he calmly, wisely: mom, you don't understand anything. I look at him and remember: I, too, was ten, and then nobody around understood anything either, but it was necessary for them to understand. And this gap between generations — it can't be filled. One can't push himself into it by pulling out of the lived-in cell and moving closer. So, all is left is to gently care for his fortifications, politely knocking on the gate and not invading with logs. Well, sometimes digging through the wall.
Everything gets different from day to day. So, one day you realize how outdated are the curtains in his room, and how he looks in a new way. But mother's hand is still the mother's hand.
Сынок, говорю, волосы недосушил. Иди, возьми фен. А он спокойно так, прожито: мама, ничего ты не понимаешь. Смотрю на него и вспоминаю: мне тоже было десять, и тогда никто вокруг тоже ничего не понимал, а надо было, чтобы понимали. И этот люфт между поколениями - его же ничем не забить. И себя в него не затолкать, вытащив из обжитой ячейки и сместив поближе. Вот и остаётся только бережно обхаживать его укрепления, вежливо стучась в ворота и брёвнами не выбивая. Ну ладно, иногда делая подкопы в стене.
С каждым днём всё меняется. Так однажды ты обнаруживаешь, что занавески в его комнате - старые, а взгляд - уже новый. Но мамина рука - мамина рука.
Back to Top